русская сказка Карелии

Русские сказки Карелии стали записываться сравнительно давно. Одним из первых собирателей сказок в Карелии был петрашевец А. П. Баласогло, сосланный в Карелию в 1849 г. Однако подавляющая часть записей А. П. Баласогло, к сожалению, не пошла до нас. В последующие десятилетня XIX века собиратели народного творчества, увлеченные открытием живого бытования былин, сравнительно мало интересовались сказкой. Правда, в периодической печати и в приложении к сборникам, составленным из произведений других жанров — былин, причитаний, песен—мелькали время от времени' отдельные записи, но специальный сборник сказок Олонецкой губернии возник лишь незадолго до революции.

Популярности былин и их исполнителей обязана русская сказка Карелии и своим первым проникновением в русскую художественную литературу. В 1879 г. Л. И. Толстой познакомился в Москве с одним пз крупнейших знатоков былин, заонежским крестьянином Василием Петровичем Щеголенком и тогда же пригласил его к себе в Ясную Поляну. Кроме былин, Л. II. Толстой услышал от В- П. Щеголенка замечательные бытовые рассказы и легендарные сказки. Более двадцати из них он записал и использовал в дальнейшем в известном цикле «Народных рассказов» («Чем люди живы», «Три старца», «Два старика» и др.).

В 1884 г. Карелию посетил выдающийся русский филолог акад. А. А. Шахматов, изучавший русские диалекты Карелии и записавший образцы народно-поэтических произведений различных жанров, среди которых было несколько десятков сказок. Записи А. А. Шахматова так же, как и записи известного русского писателя М. М. Пришвина, побывавшего в Карелии в 1906 г., пошли позже в сборник «Северные сказки», составленный Н. Е. Ончуко-вым и изданный Русским Географическим Обществом в 1908 г.

Результатом поездки М. М. Пришвина были, как известно, нс только записи сказок, переданные нм Н. Е. Ончукову. В книге «В краю непуганых птиц» писатель создал удивительные по своей поэтичности и правдивости картины предреволюционной Карелии. Вместе с тем книга М. М. Пришвина — целый этап в изучении русской сказки Карелин. Сказочник Мапуйла, его сказки и его слушатели обрисованы писателем с проникновенным пониманием крестьянской жизни и крестьянского творчества той поры. Очерк М. М. Пришвина о Мануйле, запечатлевший человеческие черты одного из подлинных мастеров русской сказки, должен быть поставлен в один ряд с «Певцами» Тургенева, очерком М. Горького о Федосовой и его же рассказом «Как сложили песню».


Таким образом, русская сказка Карелии стала известна читателю благодаря Л. Н. Толстому и М. М. Пришвину, которые явились, условно говоря, теми «каналами», через которые ее поэтические богатства стали вливаться в золотой фонд русской культуры.

По свидетельству В. Д. Бонч-Бруевича, сборник «Северные сказки» привлек внимание В. И. Ленина. Известно, что в марте 1918 г. В. И. Ленин просмотрел несколько сборников русских сказок, былин и песен, доставленных по его просьбе из собрания Д. Бедного. Среди них был и сборник «Северные сказки», составленный из записей, произведенных в Олонецкой и Архангельской губерниях. На следующий день В. И. Ленин встретился с В. Д. Бонч-Бруевичем и между ними состоялась беседа, которая передается автором воспоминаний следующим образом: «Какой интересный материал,— сказал Владимир Ильич, когда я наутро вошел к нему.— Я бегло просмотрел все эти книжки, но вижу, что не хватает, очевидно, рук или желания все это просмотреть под социально-политическим углом зрения. Ведь на этом материале можно было бы написать прекрасное исследование о чаяниях и ожиданиях народных. Смотрите,— добавил он,— вот здесь, в сказках Н. Е. Ончукова, которые я перелистал,— и он стал вновь просматривать эту книгу,— ведь здесь есть замечательные места. Вот на что нужно было бы обратить внимание наших историков литературы. Это подлинно народное творчество, такое нужное и важное для изучения народной психологии в наши дни» '.

Особенно много сказок записывалось и публиковалось в Карелии в советское время. Уже в 1919 г. учитель П. П. Коренной издал небольшой сборник сказок своей матери П. Н. Коренной («Заонеж-ские сказки». Петрозаводск, 1918). В 1926—1929 гг. в Заонежье записывала сказки известная собирательница и составительница сборников сказок для детей И. В. Карнаухова («Сказки и предания Северного края». М.—Л., 1934). В 30-е годы были изданы сборники «Песни и сказки на Онежском заводе» (Петрозаводск, 1937), два тома «Сказок Карельского Беломорья», записанных от М. М. Коргуева, и сборник «Сказки Ф. П. Госнодарева» 1 2. В последующие годы готовились, к сожалению до сих пор не опубликованные, сборники поморских (И. М. Колеснинкая и М. А. Шнеерсон) и пудожских (А. В. Белова-нова) сказок. Остаются неопубликованными и богатейшие записи сказок, произведенные еще в 1926 г. А. И. Никифоровым. Собирание русских сказок Карелии продолжается и в настоящее время 3. В советской литературе традиция творческого использования русских сказок Карелии нашла свое продолжение в творчестве М. М. Пришвина (см. его роман «Осударева дорога») и А. Н. Толстого (см. использование записей русских сказок Карелии в сб. «Русские народные сказки», составленном писателем).

Знакомство с перечисленными сборниками и с записями сказок, хранящимися в архиве, показывает, что русская сказка составляет замечательную часть народно-поэтического наследия Карелии. Совершенно очевидно, что еще до недавнего времени (и, в известной мере, еще и сейчас) русские сказки жили в Карелии весьма интенсивной жизнью.

По общему мнению всех писавших о жизни крестьян русского Севера XIX — начала XX вв. большую роль в развитии народного поэтического творчества играли артельные формы труда. Жизнь в рыболовецких артелях, совместная охота, артельный уход на заработки плотников, стекольщиков, каменщиков, лесорубов способствовали развитию сказительства. Напомним одну из выразительных страниц книги М. М. Пришвина «В краю непуганых птиц» — заключительные строки из главы «Ловцы». Рассказывая о труде лесорубов, М. М. Пришвин пишет: «Мужчины же рубят, шкурят и возят лес всю зиму. Живут они в таких же точно лесных избушках, «фагерках», в которых живут полесники, косцы, скрытники, пустынники -— вообще псе, кому временно приходится жить в лесу. Зимой па севере день короткий: поработали, померзли — ив избушку отогреваться. Потом улягутся рядом и ждут, когда сам собой прилет сон. Что делать в избушке в такие длинные вечера? Кажется, помереть бы от скуки. Но тут выручает сказочник Мануйло. При свете лучины он в этой лесной избушке рассказывает всем этим дремлющим на иолу людям про какого-то царя, с которым парод живет так просто, будто бы эго и не царь, а лишь счастливый, имеющий власть мужик. Этому царю мужики носят рябчиков, загадывают ему загадки, а царь ловко отгадывает, дает советы...
Все молча слушают сказки про царя, иногда смеются — и засыпают.

А Мануйло все рассказывает и рассказывает, пока не убедится, что все до одного человека спят. Для этого он окликает время от времени:
— Спите, крещеные?
И если хоть один откликнется, он поправит лучину и продолжает свою сказку про мужицкого царя» '.
Карелия, известная выдающимися творцами и исполнителями былин, дала в то же время и замечательных мастеров сказки. К сожалению, имена дореволюционных мастеров русской сказки Карелии остались в большинстве своем неизвестными. Герой книги М. М. Пришвина ныгозерский сказочник Мануйло Петров, Степанида Юп-линовна Тараева из д. Верхне-Задней около Кондопоги, от которой записал сказки А. А. Шахматов, и еще два-три менее значительных имени из сборника Н. Е. Ончукова — вот, пожалуй, и все примечательные имена сказочников, которые восстанавливаются по записям второй половины XIX — начала XX вв. Объясняется это прежде всего слабой изученностью русской сказки Карелии в дореволюционное время.
В советское время происходит «открытие» целой плеяды выдающихся мастеров сказки, сложившихся еще в предоктябрьское время. Среди них прежде всего должны быть названы Матвей Михайлович Коргуев (1883—1943 гг.) и Филипп Павлович Господарев (1865— 1938 гг.) — сказочники, богатство репертуара которых ставит их в ряд крупнейших мастеров мировой сказки. Каждый из них знал более ста сказок и рассказывал их с неповторимым мастерством. М.М. Коргуев и Ф. П. Господарев — сказочники одного поколения, однако, трудно найти двух менее похожих друг на друга мастеров сказки.
М. М. Коргуев — помор. Сказки его отличаются замечательной простотой изложения, сочетающейся с умением построить сложный, многосоставный сюжет. Он — прежде всего выдающийся мастер волшебной сказки. Герои сказок Коргуева, как правило, люди, живущие на море и связанные с морем. Соленый морской ветер как бы обвевает псе фантастические события, о которых повествует сказочник.

Ф.Г Господарев — по происхождению белорусский крестьянин, сосланный п Карелию за участие в крестьянском восстании 1903 г. в Могилевской губернии. В его репертуаре переплетается традиция белорусской и севернорусской сказки. Вместе с тем, сказки Ф. II. Гое-подарева отличает активность переосмысления унаследованного материала. Особенно характерна социальная насыщенность его сказок, острая ненависть к барину, попу, ко всем угнетателям трудового народа. Вместе с тем1 Ф. П. Господарев — крупнейший русский сказочник рабочий (после ссылки п Карелию он работал на различных предприятиях, в том числе и на Онежском заводе).
Следует назвать и других мастеров русской сказки Карелии советского времени — замечательную заоиежскую исполнительницу детских сказок П. И. Коренную, заонежского сказочника П. Я. Бел-копа, крупнейшего из ныне живущих сказочников Карелии пудожа-нииа Ф. Ф. Кабреиопа, его земляков Н. А. Ремезова и И. П. Савинкову, крупного мастера поморских сказок Ф. И. Свиньина и др.
«Открытие» целой плеяды сказочников в советское время не случайно — мастера народного творчества окружены в наше время общественным вниманием и заботой. Советские люди благодарны им за сохранение замечательного наследия, за их намять и талант, отданные народу.

Несомненно, что читатель встретит в нашем сборнике тексты, которые напомнят ему сказки из других сборников. В этом нет ничего удивительного — русская сказка, бытующая в различных районах России, имеет очень много общего; в этом смысле русская сказка Карелии органически связана с общерусским национальным репертуаром. Особенно много общего имеют сказки, включенные в сборник, с записями из соседних сеперорусских областей — Архангельской, Мурманской, Вологодской и др.

Можно говорить об общности известной части репертуара карельской и русской сказки Карелии. Близкие природные условия, одинаковые исторические судьбы, постоянное общение способствовали выработке особого севернорусского типа сказки, охватывающего все области русского Севера.
Вместе с тем мы уверены, что читатель, знающий и любящий русскую сказку, сумеет уловить и черты, характерные для русской сказки Карелии. Это своеобразие может не почувствоваться в каждом тексте, прочитанном отдельно, но оно возникнет при внимательном ознакомлении со всеми текстами сборника.
Большинство текстов сборника дает своеобразное изложение даже наиболее известных сюжетов, вносит в их разработку свои идеи, эпизоды, образы, отдельные черты и детали. Необыкновенные приключения героев происходят на отчетливо ощутимом фоне нищей, голодной, разоряющейся предреволюционной олонецкой деревни. В сказке, открывающей сборник, — «Иван-дурак и перстенек — двенадцать ставешков» герой отправляется в путь потому, что его матери, ходящей по миру и собирающей куски, не стали больше давать подаяние В сказке «Старик и соковицы» читаем: «Жил старик бед-нехонько. Все они со старухой приели, корочки сглодали». Сказка «Про Улиту да Микиту» начинается не менее безрадостно: «Жили двое — Улита да Микита. Жили они хорошо: поужинать хлеб есть, а позавтракать и к обеду нету. Подряд два дня иногда не ели». В сказках «Цыган, поп и мужик», «Про попа», «Про Нестера» герой отправляется в город на заработки, потому что дома совершенно нечем кормиться.
Таким образом, сказка—своеобразный, но чрезвычайно выразительный устный документ, донесший до нас тяжелые думы старого олонецкого крестьянства о жизни в царской России в десятилетия, предшествовавшие революции.
Нищета и скудость урожаев были той почвой, на которой родились своеобразные мечты карельского крестьянства, выраженные в поэтических образах старой сказки. В «Золотом мужичке» на каменистом поле героя сказки, бедного крестьянина, родится невиданный хлеб, у которого «колосья золотые, а солома серебряная»

Своеобразна и природа «тридевятого царства», в котором развивается действие сказок. Лес, озера, море, острова, о которых идет речь в каждой сказке, ясно говорят о том, что сказочники Карелии создавали в своем воображении это «тридевятое царство» по образу и подобию края, в котором они сами родились и жили. Многие герои сказок охотятся («Ипан-княженецкий сын», «Петр и солдат», «Заколдованное царство» и др.). Одна из сказок нашего сборника начинается так: «Охотник ходил охотиться и случилось ему заблудиться». Герой известной сказки Коргуева Аидрей-стре-лец, г. е. стрелок, охотник. Гго жизнь изображается так, что, кажется, речь идет о ком-то из поморов, сложивших сказку. (Поужинали, легли спать, завтра мужу рано вставать, жена встала, согрела самоварчик, будит мужа. Их расставание по-поморски трогательно и сурово. Андрей отправляется на поиски на корабле. Он сам стоит у руля. Его путь лежит между островами и т. д.)
В сказке «Страх-богатырь» мать и сын блуждают по лесу. «Прожили они в лесу долго ли, коротко ли, пошли разыскивать дорогу. Идут они по лесу, и им попадается медведь. Сын спрашивает у матери:
— Мама, кто это идет?
— А это идет медведь — крестьянский разоритель, он много крестьянам вреда наносит.»
Потом они встречают оленя, потом разводят огонь в лесу. Мать учит сына добывать огонь из сухого дерева без спичек. Наконец, они попадают в лесную «фатерку» — охотничью избушку и в полном соответствии с неписанными законами северных охотников едят найденную ими пищу и при этом обязательно оставляют часть ее тем, кто подобно им набредет в лесу на «фатерку», выстроенную добрыми людьми. Одним словом, перед нами думы, жизнь и быт северных крестьян в своеобразном сказочном отражении.

Можно отметить и другие своеобразные черты русской сказки Карелии: ее социальную остроту (см. «Барин и собака», «Барин и плотник», «Цыган, поп и мужик», «Купеческий сын и соловей» и др.) и, вместе с тем, отсутствие образа барина-помещика, (т. к. Карелия в прошлом не знала частновладельческой формы крепостного права); царские иллюзии в сочетании с резко отрицательной оценкой царской власти. (См. в «Золотом мужичке» — «Цари были досюль (т. е. в старину) как попы шальные!»); суеверные представления в сочетании с оптимистическими сюжетами, в которых герой лихо преодолевает всякую чертовщину («Заморский гусь», «Сон вещий» и др.) и даже саму смерть («Солдат и смерть»).

Исследователи неоднократно отмечали, что для русской сказки Карелии особенно характерна эпичность, близость к былине, широкое развитие героических мотивов и вместе с тем относительное обилие «исторических воспоминаний» (см. сказки о Петре I в нашем сборнике); большее, чем в некоторых других областях, воздействие традиции старинной рукописной повести на устную сказку и некоторые другие моменты, на которых мы в кратком предисловии остановиться не можем.

Карелия СССР

  • Обратная связь
  •  

Советская Карелия

kalarokka, lyhytpajo, АКССР, Авель Енукидзе, Александровский завод, Архип Перттунен, Беломорск, Беломорско-Балтийский канал, Березин Николай Ильич, Валаам, Великая губа, Видлица, Водла, Водлозеро, Вокнаволок, Вохтозеро, Гельсингфорс, Дмитрий Бубрих, Заонежье, Иван Фёдорович Правдин, Известия Архангельского Общества изучения Русского Севера, Ипатов Василий Макарович, Ирина Андреевна Федосова, К-ФССР, КАССР, КФССР, Калевала, Калевальский район, КарЦИК, Карелгранит, Карело-Финская ССР, Карельская АССР, Карельская Трудовая Коммуна, Карельские народные сказки, Карельский фронт, Каронегсоюз, Кемь, Кереть, Кестеньга, Кижи, Киндасово, Кирьяжский погост, Колхозойн Пуолэх, Кондопога, Кончезеро, Кончезерский завод, Корельский уезд, Кюлолакшский погост, Ладожское озеро, Лесков Николай, Лопские погосты, Лососинка, Лоухский район, Маннергейм, Мариинский канал, Марциальные воды, Маршруты по Карелии, Мегрега, Медвежьегорск, Михаил Калинин, Нюхча, Обонежье, Озеро Укшезеро, Олонец, Олонецкая губерния, Олонецкие губернские ведомости, Олонецкий край, Олонецкий уезд, Онего, Онежское озеро, Пертозеро, Петр I, Петр Алексеевич Борисов, Петр Мефодиевич Зайков, Петровский завод, Петроглифы Карелии, Петрозаводск, Петрозаводский уезд, Повенец, Повенецкий уезд, Подужемье, Приладожье, Пряжа, Пряжинский район, Пудож, Пудожский район, Пудожский уезд, Рокаччу, Сердоболь, Спасская губа, Тойво Антикайнен, Топозеро, Унелма Семеновна Конкка, Ухта, Ухтинская республика, Федор Глинка, Шуньга, Шуньгский район, Шюцкор, Эдвард Гюллинг, Элиас Лённрот, Юшкозеро, Ялмари Виртанен, белофинны, бычок-подкаменщик, валун карелия, варлаам керетский, вепсы, геология карелии, гражданская война в карелии, густера, елец, ерш, знаменитые люди карелии, изучение карельского языка, интервенция в карелии, кантеле, карелиды, карелия карелы, карело-финский эпос, карелы, карельская еда, карельская изба, карельская карта, карельская кухня рецепты, карельская национальная кухня, карельская письменность, карельская свадьба, карельская частушка, карельские грамоты, карельские диалекты, карельские загадки, карельские заклинания, карельские обряды, карельские пословицы, карельские предания, карельские причитания, карельские руны, карельские сказки, карельские суеверия, карельские традиции, карельские частушки, карельский крест, карельский фольклор, карельский язык, карельское поморье, кареляки, кемский уезд, коллективизация 1930, колюшка, корела, корюшка, лещ, ливвики, лопари, лосось, луда, людики, монастыри карелии, мурманская железная дорога, налим, наука карелия, одежда карел, озера Карелии, окунь, олонецкие заводы, олонецкий район, палия, плакальщица, плотва, поморы, причеть, раскулачивание 30 годов, река Суна, река Шуя, рекрутская песня, рунопевец, рунопевцы, русский фарфор, рыба в карелии, ряпушка, саамы, сиг, словарь карельского языка, староверы и старообрядцы, старокарельское блюдо, судак, сямозеро, туристические маршруты по карелии, уклея, финно угорские языки, финны, финская интервенция, финская оккупация, хариус, чудь, шунгит карелия, щука, язь, ёйги

Показать все теги

Популярное