Современная песня-«частушка»

Просмотров: 89
Русская народная песня, говорят, переживает теперь период упадка. Редко слышится уже рожденная в недрах самого народа, полная глубокого содержания и поэзии протяжная старая песня; ее всюду вытесняет произведение фабрик и заводов – новомодная песня «частушка», достаточно характеризуемая уже самым её названием. – Потеряв плавность и спокойный, строгий размер старой песни, частушка утратила вместе с тем и ея глубокое, прекрасное содержание. В ней не отражаются, как в отживающей песне, заветные думы народа, народный быт во всех его формах и проявлениях, ей чужды блестящие поэтические описания красот природы. Единственным почти сюжетом частушек является воспевание «любушки» или «миленочка» с его неизбежной «тальянкой». В погоне за рифмой эти «песни любви» очень нередко утрачивают почти всякий смысл. Одним словом, с переходом к частушке наступил период разложения нашей русской песни. К такому неутешительному заключению сводятся суждения большинства интересующихся народной песней. Для примера можно привести характеристику новой песни из книги «Россия»: «Городская и фабрично-заводская «цивилизация» не преминула оказать влияние и на народную поэзию: появилась лишенная поэзии фабрично-городская песня, напев её в большинстве случаев единообразный, музыкальная тема бедна по замыслу, с пошлым оттенком, распеваемая хором в унисон».
И у нас в Олонецкой губернии частушка нашла широкое распространение, при чем проводниками ея у нас явились побывавшие на отхожих промыслах и в военной службе. Но в Олонии частушка существует пока только параллельно со старинной – «досюльней» песней, хранителями которой являются представители отживающего поколения
1) и особенно, нужно думать, сказители былин (известный Рябинин, напр.), составившие Олонии завидное имя «золотого дна народного эпоса».
2) Из частушекъ, записанных нами в Нигижиме, Пудож. у., действительно, многие могут служить яркими иллюстрациями к вышеприведенному о них печальному суждению. Вот наиболее типичные из частушек.

Жито жала, жито жала –
Убежала с полосы;
Говорила я солдату
Отсеки, солдатъ, усы.


На горушки две елушки,
Под горой большая ель;
Поглядеть бы на солдата,
Што пристала ли шенель.


Деревнюшка недалеко от села,
Нитки (бусы) сорваны сижу – невесела;
У подружки нитки сорваны – нешто, –
У миня сорвут – совсем не хорошо.


Пойдемъ, подружка, по брусницьку,
Наберем морошки;
Мой-от миленькой живе
Край большой дорожки.


Сердце ное не от боли –
От проклятой от любови;
На сердецюшки тоска
От любезнаго дружка.


Мине маменька не била
Покуль маленькая была,
Нынце стала велика –
Подай, мамаша, жениха.


Папинька да маминька –
Пришло письмо от паренька;
Не елосе, не пилосе –
Цитать письмо хотелосе.


Говорила я отцю,
Што у его жить не хоцю, –
У того я жить хоцю,
Кого с трахтера волоцю,
Со трахтера, кабацька
Я любого дурацька.


Милой мой, милой мой,
Цветоцик огурецьной,
Упрекают все тобой –
Ты мне не подвинецьной.


Уж ты любушка моя,
Кралецька бубновая,
У мня пасецце про тибя
Погонялка новая,
С колоском ременная.


Мы с подруженькой садили
Симя огурецько,
Вси робята на вецерки,
Где мое сердецько


У милого лошадь пега –
По дороги шибко бега,
Ляже спать – не може стать,
Пособи, мила, поднять, –
Поеду конямы минять.


Под мостом рыба с фостомъ,
Утушка с дитятамы,
Строго милой наказал –
Не пляши с робятамы


Мой миленок оглазел –
Не на то колено селъ;
Я недолго думала
Прямо в рожу плюнула


У тальянки медны планки,
Золотая крышка;
Моя любушка хороша
Сейгод замуж вышла


Я сегодня угорела –
Против пеци буцила;
Потаенная подружка
Милому насуцила,
До того набаяла
Миня любить расхаяла


Красно солнышко пеке в оболоку
Свою милую в ланци проволоку.



Но верх недомыслия представляют следующия кощунственныя вирши:

Ты, милашка, святой духъ,
Приходи ко мне на духъ,
Я ты исповедаю…

Если бы таковы были все частушки, как вышеприведенные, то должно бы только жалеть о совершенном упадке русской песни, об упадке народного поэтического творчества. Но среди частушек можно встретить и приятные исключения. – От простого механического заимствования и слепого подражания в области новой песни народ переходит уже к сознательному творчеству. В новой песне его интересует собственно не её пошлое содержание, но – рифма (требование созвучия), которую по достоинству оценило музыкальное народное ухо. В эту то новую (сравнительно с белыми стихами «досюльней» песни) форму народ и начинает влагать глубокое содержание старой песни; (конечно постольку, поскольку оно отвечает условиям и современной жизни, сюда и направляется неиссякаемый источник народного поэтического творчества, в чем вполне приходится убедиться после знакомства с собраниями русских песен П. В. Шейна («Великорусс») и проф. Соболевского. В записанных нами сравнительно немногих песнях вывод этот также находит для себя подтверждение; в них мы видим изображение горькой доли женщины в семье, – любимого и главного сюжета народных песен, насильное выдаванье замуж, тоску по любимом человеке, глухую и ожесточенную вражду к немилому, жестокому мужу и злой свекрови, от которых взятая в дом «молодуха» обречена на постоянную тяжелую работу:

Писни пой, пока поецце
Замуж выйдешь – как придецце,
Не придецце писен пить (вм. петь)
Придецце горя потерпить.


Жалко с миленьким расстацце,
Жалко людям подарить, –
Легце моему сердецюшку
Живого схоронить.


Как за рицькой, за дворомъ
Е земелька церноземъ;
Цернозем земельку срою,
Гробову доску открою;
Выдь ты ладанъ, выдь ты дымъ,
Останьсе миленькой одинъ.


Кабы замужъ, кабы замужъ,
Кабы в середу домой,
Кабы был родитель батюшко –
Приехал бы за мной.


Што мне замуж торопицце
За немилого дружка,
Луцце в мори утопицце
Со крутого берёжка.


Уж ты, любушка моя,
Кралецька бубновая,
У мня есть про тибя
Погонялка новая.


Как бы ответом на эту песню служит следующее:

Я милому удружу –
Жового в яму уложу, –
Ты лежи мой миленькой,
Поставлю крестик биленькой,
Вот те хрес – могилоцька
Векова поминоцька.


Пастушок коров пасе
Про свекров писни пое;
Коровушки ботаюцце –
Свекровушки ругаюцце,
Коровушки ботуции –
Свекровы варайдуции.


Цяшки, ложки вымыла,
Помои на квас вылила;
Кисни, кисни кислой квасъ,
У свекровы вырви глазъ;
Кисни квасъ, кисни дюжой,
У свекровы рви другой.


В цистом поли боронила –
На боронки плакала,
Я свекрову увидала –
Без ума работала.


Не ругайте-тко миня –
Вси работы знаю я,
Знаю жать, знаю косить
С обых рук я молотить,
Сиять, виять, лен полоть
Под окошком дров колоть.


Не кукуй кукушка в поли
У тя крылышки на воли;
Не кукуй кукушка зде –
Без тибя досады е.


Пойду сяду на ограду,
Зарыцю родитель-маму:
Ты ставай ко, мать родна,
Много горя у миня.


Новая песня не чужда и воспевания природы:

Роспашу я, роспашу
Широкую долинку,
Посажу я, посажу
Кудрявую рябинку;
На рябинку витер вие –
Рябин̀ушка здрие.
На рябинку дождь секе
Моя рябинушка росте и т. д.


Нельзя не обратить внимания на ту звучность рифмы, на те чисто русские эпитеты, прекрасные образы, положительныя и отрицательныя сравнения и уподобления, на параллелизм стиховъ, которые характеризуют многия из наших Олонецких частушекъ, хотя бы следующия, напр.:

Пойду выйду на балконцик –
Накажу дружку поклонцикъ,
Голубоцик сизенькой
Снеси поклонцик низенькой.


Ноць осення поцернела
Будто темная гроза, –
По моёму лицьку белому
Скатиласе слеза.


По дорожки столбовой
Клубоцик катицце с иглой, –
Не клубоцик не игла
Моя злосцясная судьба.


Теке руцей по деревни
Што шумливая река
Моя молодость проходитъ
Будто с ветром облака



Горит боръ, горит сырой,
Горит в бору жариноцька, –
Замуж вышла за вдовця
Я кругла серотиноцька.


Уж ты, батюшко отецъ,
Не ставь молоду под винець, –
Под винец молода стану –
Што травиноцька завяну,
Завяну што травиноцька,
Посохну, как жариноцька.


Витер сиверик завиялъ,
Сволноваласе река, –
Моя молодость пропала
Вся дивицья красота.


Бежит рицька из лесу по корешкамъ,
Мне приходицце ходить по камешкамъ;
На реки нету теценьиця,
На сердечьки – попеценьиця.


Девушка не травушка
Не выросте без славушки (молвы);
Девушка рождаецце
Ды слава накладаецце.


Вси я рицьки обходила,
Вси крутыя бережка, –
Той я травушки искала
Коей высушу дружка.


В поли ивушки не стало –
Больше негде лыка драть;
Увезли дружка в солдаты
Больше не с ким поиграть.


Не отдашь, мамаша, с воли –
Улецю я пташкой с поля,
Ты поглядишь от крыльця
Как поеду от винця.


Голубок в поли летае,
Крылышка оббилисе, –
Милой сватать поеждяе –
– Ножки подломилисе.


На моем сердецьки ес(т)ь
Неизлецимая болесь;
На ретивоем моемъ
Вода холодная со льдомъ.

Употребленное здесь сравнение по смыслу почти тожественно с сравнением причети:

У миня ли молодой вдовы,
Призагинула головушка,
Ды заржавело сердецюшко;
На моем то на ретивоемъ,
На безцясноем сердецюшки
Е заносы снежку белаго,
Погребоцьки ледку ярого…


Приобсохла рицька быстра
Показался камешекъ,
Недалеко мила вышла –
Супротиво на кряжекъ.


Снежки белыи перисты
Затащили поля цисты,
Вси зеленыи лужка
– Живу без милого дружка.


Я без милого дружка
Тоскую, как лебедушка, –
Я увидела его –
Согрелась как от солнышка.


Правда, удачные примеры новой народной песни еще редки сравнительно, но должно надеяться, что скоро исключения будут правиломъ; великий народъ, имея прекрасный, «могучий и свободный языкъ» (Тургеневъ), не может (и в будущемъ, как это имело место в минувшемъ) не создать и прекрасных и великих песен и «наша новая песня непременно станет прекрасною», убежденно говорил нам почтенный проф. В. И.
Результат разложения и упадка в современной русской песне отказывается видеть также г. К. С. Кузьминский (его статья «О современной народной песне» в кн. ж. «Этнографическое обозрение» за 1903 г.). Онъ, всецело присоединяясь к взгляду В. И. Перетца, говоритъ: «Как трудно предположить, что род человеческий, начав с благороднаго первобытнаго состояния опускался затем все ниже и ниже, так же мало правдоподобно будет тоже предположение относительно народной песни. Вряд ли ея историческая задача заключается в томъ, чтобы угасать и служить как бы доказательством ослабления творческой силы народа. Напротив, самое утверждение, будто народная песня вырождается, является лучшим доказательством того, что для народа наступило переходное время, настала другая эпоха – эпоха оживления личных интересовъ, личнаго творчества, могущаго совершенствоваться лишь при условии развития образованности». В такую эпоху, говорит г. Зеленин («Песни деревенской молодежи»), было бы, конечно, абсурдом возвращать народ к старой песне, окаменелой, обратившейся уже в устах людей стараго поколения в священную, педантически хранимую, но мертвую формулу». – Народ нуждается в живой песне, носящей в себе элементы жизни, а не разложения; а такая песня, – по справедливому замечанию Костомарова, – «беспрестанно подправляется, переделывается, движется вместе с жизнью» (Вест. Европы 1872 г. VI, 542). И русское общество должно, по мнению Кузьминскаго, придти на помощь народу, но задача его заключается вовсе не в томъ, чтобы всеми силами заставить народ вернуться к старой песне, потому что «это и невозможно совершенно». – Русское общество, напротивъ, должно все свои усилия приложить к тому, чтобы развить умственныя способности народа и дать ему возможность пользоваться богатейшими сокровищами нашей поэзии. Этнографы же должны обратить особенное внимание на современную народную песню, на то, как произведения личнаго творчества становятся народными, что очень важно в методическом отношении, иначе любопытная переходная эпоха останется неизследованной именно в то время, когда изучение народнаго творчества поставлено более или менее на научную почву. Пора уже последовать совету Н. С. Тихонравова, который сказал: «В интересах серьезнаго изучения русской народности, потребность котораго так живо чувствуется всеми в настоящее время, надобно желать, чтобы безъискусственныя излияния народных верований и мысли находили себе возможно широкий доступ в печать и подвергались возможно спокойному и безпристрастному изследованию со стороны ученыхъ».
Но при этом только любовное, а не презрительное отношение к делу собирания и изучения современной народной песни может коренным образом изменить взгляд на нее наших ученыхъ, которые в большинстве очень ее не жалуют до сих поръ.

Н. Шайжин


Шайжин Н. Современная песня-«частушка» // Олонецкие губернские ведомости. 1903. № 39. С. 2; № 41. С. 2; № 42. С. 2.

Карелия СССР

  • Обратная связь
  •  

Советская Карелия

kalarokka, lyhytpajo, АКССР, Авель Енукидзе, Александровский завод, Архип Перттунен, Беломорск, Беломорско-Балтийский канал, Березин Николай Ильич, Валаам, Великая губа, Видлица, Водла, Водлозеро, Вокнаволок, Вохтозеро, Гельсингфорс, Дмитрий Бубрих, Заонежье, Иван Фёдорович Правдин, Известия Архангельского Общества изучения Русского Севера, Ипатов Василий Макарович, Ирина Андреевна Федосова, К-ФССР, КАССР, КФССР, Калевала, Калевальский район, КарЦИК, Карелгранит, Карело-Финская ССР, Карельская АССР, Карельская Трудовая Коммуна, Карельские народные сказки, Карельский фронт, Каронегсоюз, Кемь, Кереть, Кестеньга, Кижи, Киндасово, Кирьяжский погост, Колхозойн Пуолэх, Кондопога, Кончезеро, Кончезерский завод, Корельский уезд, Кюлолакшский погост, Ладожское озеро, Лесков Николай, Лопские погосты, Лососинка, Лоухский район, Маннергейм, Мариинский канал, Марциальные воды, Маршруты по Карелии, Мегрега, Медвежьегорск, Михаил Калинин, Нюхча, Обонежье, Озеро Укшезеро, Олонец, Олонецкая губерния, Олонецкие губернские ведомости, Олонецкий край, Олонецкий уезд, Онего, Онежское озеро, Пертозеро, Петр I, Петр Алексеевич Борисов, Петр Мефодиевич Зайков, Петровский завод, Петроглифы Карелии, Петрозаводск, Петрозаводский уезд, Повенец, Повенецкий уезд, Подужемье, Приладожье, Пряжа, Пряжинский район, Пудож, Пудожский район, Пудожский уезд, Рокаччу, Сердоболь, Спасская губа, Тойво Антикайнен, Топозеро, Унелма Семеновна Конкка, Ухта, Ухтинская республика, Федор Глинка, Шуньга, Шуньгский район, Шюцкор, Эдвард Гюллинг, Элиас Лённрот, Юшкозеро, Ялмари Виртанен, белофинны, бычок-подкаменщик, валун карелия, варлаам керетский, вепсы, геология карелии, гражданская война в карелии, густера, елец, ерш, знаменитые люди карелии, изучение карельского языка, интервенция в карелии, кантеле, карелиды, карелия карелы, карело-финский эпос, карелы, карельская еда, карельская изба, карельская карта, карельская кухня рецепты, карельская национальная кухня, карельская письменность, карельская свадьба, карельская частушка, карельские грамоты, карельские диалекты, карельские загадки, карельские заклинания, карельские обряды, карельские пословицы, карельские предания, карельские причитания, карельские руны, карельские сказки, карельские суеверия, карельские традиции, карельские частушки, карельский крест, карельский фольклор, карельский язык, карельское поморье, кареляки, кемский уезд, коллективизация 1930, колюшка, корела, корюшка, лещ, ливвики, лопари, лосось, луда, людики, монастыри карелии, мурманская железная дорога, налим, наука карелия, одежда карел, озера Карелии, окунь, олонецкие заводы, олонецкий район, палия, плакальщица, плотва, поморы, причеть, раскулачивание 30 годов, река Суна, река Шуя, рекрутская песня, рунопевец, рунопевцы, русский фарфор, рыба в карелии, ряпушка, саамы, сиг, словарь карельского языка, староверы и старообрядцы, старокарельское блюдо, судак, сямозеро, туристические маршруты по карелии, уклея, финно угорские языки, финны, финская интервенция, финская оккупация, хариус, чудь, шунгит карелия, щука, язь, ёйги

Показать все теги

Популярное