Иностранцы в советской Карелии 1931-1935

Просмотров: 538
Карельские организации приложат все усилия, чтобы еще лучше освоить и обслужить приезжающую к нам иностранную рабочую силу и создать из Карелии образцовую социалистическую республику, способную революционизировать соседнюю Финляндию и Скандинавские страны.

Из письма первого секретаря Карельского обкома ВКП(б) Густава Ровио Иосифу Сталину. Май 1932 г.


В российском обществе утверждение о непредсказуемости прошлого превратилось в штамп. Действительно, в последние десятилетия чего только не узнали жители России о своей уже прожитой и, казалось бы, понятной истории, однако сюрпризы следуют один за другим.

Многие в современной Карелии до сих пор не знают, что среди них живут потомки североамериканских финнов, которые в начале ХХ столетия дважды меняли отечество в поисках своего Эльдорадо. Кто же они, американские финны? Зачем ехали в советскую Карелию? Сколько их было? Какова их судьба? Мысль о привлечении в Карелию финнов из США и Канады у руководителей советской России возникла сразу же после революции. Возглавивший в 1920 году Карельскую трудовую коммуну (КТК) Эдвард Гюллинг начал собирать в республику финнов-эмигрантов, претворяя в жизнь идею национальной карельско-финской автономии. Тогда же появились там и первые североамериканские финны. В 1922 году на севере края начала работать артель рыбаков из США.

Три года спустя на заболоченных землях Олонецкого района группа канадских рабочих и фермеров организовала сельскохозяйственную коммуну «Säde». Дефицит кадров в малонаселенной Карелии ощущался все острее: в стране принимались планы – один грандиознее другого... Выход из положения виделся республиканским властям в расширении поселений и увеличении притока рабочих-финнов из Северной Америки. В 1930 году в США и Канаде насчитывалось около 173 тысяч финляндских иммигрантов. Лучшие из них должны были составить костяк национальных пролетарских кадров республики.

Сначала предложения руководства Карелии категорически отвергались в верхах. ОГПУ СССР, Наркомат иностранных дел и Совнарком РСФСР мотивировали отказы тем, что «использование иностранных рабочих в советских условиях неэффективно». Но с ростом темпов коллективизации и индустриализации стало очевидно, что страна нуждается в квалифицированных кадрах. Состоявшийся летом 1930 года XVI съезд ВКП(б), вошедший в историю как «съезд развернутого наступления социализма по всему фронту», взял курс на «приглашение иностранных инженеров, мастеров и квалифицированных рабочих в СССР».

Осенью того же года в Карелию прибыла первая небольшая группа лесорубов из Канады. Тогда же был согласован в Москве вопрос о массовом переселении квалифицированных рабочих-финнов из Северной Америки (Гюллинг лично обговаривал его со Сталиным и Молотовым). Руководство Карелии развернуло активную пропаганду социалистического образа жизни среди финского населения США и Канады задолго до принятия главных решений.

Важную роль в агитации сыграли левая пресса Америки и коммунисты. С момента образования КТК эмиграционная финская печать, особенно газеты «Työmies» (США) и «Vapaus» (Канада), уделяла много внимания популяризации достижений советской Карелии. 1 мая 1931 года в Нью-Йорке был создан Комитет технической помощи Карелии, основной задачей которого стала широкомасштабная вербовка финнов с целью переселения их в Карельскую ССР. В Северной Америке началась «карельская лихорадка».

Помимо вербовки Комитет технической помощи на деньги переселенцев закупал технику и товары, необходимые для республики. Приобретенное оборудование перевозили в Карелию сами переселенцы, что позволяло избегать транспортных расходов и таможенных сборов. По некоторым данным, на средства североамериканских финнов для Карелии было куплено машин, оборудования и инструментария на сумму более чем 500 тысяч долларов США, или 1 миллион рублей золотом.

Однако практически никто из иммигрантов не представлял себе реального положения вещей в стране, куда они ехали. Многие искренне стремились своим трудом помочь молодой социалистической республике строить светлое коммунистическое завтра. Не стоит сбрасывать со счетов и психологический фактор. Большинство финнов, покинувших когда-то родину в поисках работы и лучшей доли, нашли себе занятие за океаном, но Америка так и не смогла заменить им отечество. Карелия для них – это почти родной дом, там говорят по-фински.

Энтузиазм испытывали даже те, кто не слишком верил коммунистической пропаганде. Об искренности намерений иммигрантов свидетельствует тот факт, что многие полностью распродавали свое имущество, закрывали счета в банках, лишая себя возможности вернуться. Всего с 1931 по 1935 год в Карелию переехало около 6,5 тысячи североамериканских финнов. Свыше трети из них составляли не занятые на производстве женщины и дети. …Радужные ожидания иммигрантов не сбылись.

С конца 1932 года стало нарастать число желающих уехать из Карелии. В общей сложности к осени 1935 года республику покинуло свыше 1,5 тысячи человек. В американских газетах появились статьи о мытарствах, которые пришлось пережить этим людям. Карельская пресса называла подобные публикации «гнусной клеветой на социалистический образ жизни» и печатала опровержения.

Тем не менее рассказы реэмигрантов отрезвляюще подействовали на соотечественников, и к лету 1935 года поток переселенцев в СССР практически иссяк. Большинство североамериканцев оказалось абсолютно не готово к «советскому образу жизни». То, что в документах именуется жилищно-бытовыми условиями, вызывало у них шок: они не привыкли жить в бараках по пять-шесть человек в комнате, без всяких удобств (один умывальник на три барака!). В некоторых организациях в одну комнату селили по две-три семьи. В помещениях, не приспособленных для зимы, не было электричества, мебели, они кишели насекомыми.

Лучше всего обстояло дело в Петрозаводске и в тех поселках, где иностранцы сами строили себе жилье. В других местах рабочие также готовы были строиться, но постоянно не хватало материалов, транспорта, денег и т. д. Вторая проблема – питание. Новоприбывших сразу прикрепляли к общественным столовым, но кормили там плохо и дорого. «Живем неважно, – писал из Кондопоги домой один из переселенцев. – Все время нажимают, а насчет питания не заботятся.

Здешние обеды ни в какое сравнение не идут с питанием американского безработного: на первое суп – водянистая похлебка, на второе несколько ряпушек, и стоит это 1,5 рубля». Из-за некачественной пищи многие приехавшие начинали болеть, был зафиксирован ряд смертельных случаев от желудочно-кишечных заболеваний. Медицинская помощь оказывалась далеко не всегда и не везде. В некоторых поселках не было и врачей – лишь фельдшер с весьма скудным набором лекарств.

Камнем преткновения для многих становилась и производственная деятельность. Несмотря на то что в ряде мест иностранцы имели больше преимуществ, чем местные рабочие (повышенные расценки, лучшие делянки, техническое оснащение), работа, ради которой они ехали в Карелию, не приносила удовлетворения. Американцев поражали условия, в которых приходилось трудиться, безалаберное отношение к делу рабочих и даже руководителей.

Например, летом 1932 года рабочие иностранного поселка на Голиковке, в Петрозаводске, пытались с возмущением втолковать проверяющему, что уже 9 месяцев не работает привезенная ими машина, выпускающая в час 17 тысяч кирпичей, в то время как этой продукции не хватает. Рацпредложения иностранцев внедрялись плохо, рабочие почти не премировались. На производстве царила уравниловка, зарплату нередко задерживали по два-три месяца.

Как выразилась одна из работниц, «в Америке в качестве пособия по безработице я получала 30 долларов, хорошие, с маслом и мясом, бутерброды и не надо было работать, а здесь, как ни работай, получишь одну похлебку». Поменять место работы было чрезвычайно сложно. Формально американские финны не были лишены свободы передвижения, но на практике все обстояло иначе – столица не могла принять всех желающих, в целый ряд мест их не пускали.

В результате иностранцы оказались в роли «приписных крестьян». Оставался только один выход – уехать. Пребывание в Карелии для многих стало непереносимым и из-за отсутствия какой-либо культурной жизни. Особенно страдали женщины, вынужденные сидеть дома с маленькими детьми. «Мы можем ходить в пять мест, – говорили женщины в лесных поселках, – в лавку, за дровами, в баню, к колодцу и в туалет. Разве это может удовлетворить живого человека?»

Правда, люди не сдавались. В Кондопоге, например, в 1934 году только на бумажной фабрике работали драмкружок и молодежная художественная студия, агитбригада имени финской компартии, смешанный хор и оркестр, хореографический кружок и физкультурная бригада домохозяек. Но далеко не везде имелись помещения, где люди могли бы собираться вместе. В некоторых отдаленных лесопунктах не было радио, книг, газет, кинопередвижки приезжали редко, фильмы показывали без перевода.

Партийные и профсоюзные организации периодически проводили различные мероприятия, однако американских финнов общественная деятельность не привлекала. Популярностью пользовался только Осоавиахим, где рабочие могли удовлетворять свои потребности в спорте. Адаптироваться мешал и психологический барьер в отношениях с местным населением.

Обычно иностранцы жили компактно, старались работать отдельными коллективами, как можно меньше соприкасаясь с местными рабочими и администрацией. Привилегированное положение, в котором оказались американские финны, вызывало у полуголодных жителей республики вполне естественную реакцию – иностранцам завидовали, их не понимали и не любили, называли «нахлебниками» и «буржуями». На все жалобы иностранцев на плохое питание, жилищные условия, на недостатки в работе ответ был один: «Езжайте в свою Финляндию или Америку, буржуям нечего здесь делать!»

Впрочем, так было не везде. Быстрее других привыкали к новой жизни канадские рабочие, дети и молодежь. И хотя причин для отъезда у американских финнов было предостаточно, большинство из них все же осталось в республике. Возможно, многим просто некуда и не на что было ехать. Кто-то приспособился, кто-то обзавелся в Карелии семьей. Были среди оставшихся и люди, нашедшие работу по душе и получившие в новых условиях возможность реализовать свои способности.

Были и те, кто «невзирая на трудности, продолжал создавать основу международным пролетарским революциям». Все они постепенно получали советское гражданство (иногда это происходило не по собственному желанию, а по необходимости: продлить иностранный паспорт было гораздо сложнее, чем получить советский). Осень 1935 года круто изменила жизнь в республике. Финское руководство было смещено, в Карелии началась борьба с «финским буржуазным национализмом».

Переселенческое управление было ликвидировано, НКВД тщательно пополнял досье на иностранцев. Однако открыто нападать на американских финнов власти не осмеливались даже в годы большого террора. В партийных документах и сводках НКВД 1936–1938 годов американские финны почти не упоминаются: в материалах, характеризующих обстановку в республике, речь идет лишь о «враждебной деятельности финляндских фашистов» или «буржуазных националистов, выходцев из Финляндии».

Это вовсе не означает, что американцев не коснулись репрессии: они шли под расстрел с теми же формулировками, что и остальные: контрреволюционная деятельность, антисоветская пропаганда, шпионаж, вредительство и т. д. В личных делах обвиняемых могли быть собраны какие угодно сведения о их жизни в Америке, им могли инкриминировать, например, «связь с американскими троцкистами». Однако против них не было сфабриковано ни одного крупного дела, где в качестве главного обвиняемого выступала бы страна, откуда они приехали (как это случилось с Финляндией).

Во всех делах, по которым проходили североамериканцы, они значились просто финнами или «уроженцами Финляндии». Когда речь заходила о шпионаже, то – исключительно в пользу Финляндии, даже если человек родился в Штатах и никогда на своей исторической родине не был. Канада и США остались в числе тех немногих стран, чьи шпионы, по мнению карельского НКВД, в республике отсутствовали. Но главное было сделано: жителей Карельской республики заставили забыть об американских финнах на долгие 60 лет.

Ирина Такала

Карелия СССР

  • Обратная связь
  •  

Советская Карелия

kalarokka, lyhytpajo, АКССР, Авель Енукидзе, Александровский завод, Архип Перттунен, Беломорск, Беломорско-Балтийский канал, Березин Николай Ильич, Валаам, Великая губа, Видлица, Водла, Водлозеро, Вокнаволок, Вохтозеро, Гельсингфорс, Дмитрий Бубрих, Заонежье, Иван Фёдорович Правдин, Известия Архангельского Общества изучения Русского Севера, Ипатов Василий Макарович, Ирина Андреевна Федосова, К-ФССР, КАССР, КФССР, Калевала, Калевальский район, КарЦИК, Карелгранит, Карело-Финская ССР, Карельская АССР, Карельская Трудовая Коммуна, Карельские народные сказки, Карельский фронт, Каронегсоюз, Кемь, Кереть, Кестеньга, Кижи, Киндасово, Кирьяжский погост, Колхозойн Пуолэх, Кондопога, Кончезеро, Кончезерский завод, Корельский уезд, Кюлолакшский погост, Ладожское озеро, Лесков Николай, Лопские погосты, Лососинка, Лоухский район, Маннергейм, Мариинский канал, Марциальные воды, Маршруты по Карелии, Мегрега, Медвежьегорск, Михаил Калинин, Нюхча, Обонежье, Озеро Укшезеро, Олонец, Олонецкая губерния, Олонецкие губернские ведомости, Олонецкий край, Олонецкий уезд, Онего, Онежское озеро, Пертозеро, Петр I, Петр Алексеевич Борисов, Петр Мефодиевич Зайков, Петровский завод, Петроглифы Карелии, Петрозаводск, Петрозаводский уезд, Повенец, Повенецкий уезд, Подужемье, Приладожье, Пряжа, Пряжинский район, Пудож, Пудожский район, Пудожский уезд, Рокаччу, Сердоболь, Спасская губа, Тойво Антикайнен, Топозеро, Унелма Семеновна Конкка, Ухта, Ухтинская республика, Федор Глинка, Шуньга, Шуньгский район, Шюцкор, Эдвард Гюллинг, Элиас Лённрот, Юшкозеро, Ялмари Виртанен, белофинны, бычок-подкаменщик, валун карелия, варлаам керетский, вепсы, геология карелии, гражданская война в карелии, густера, елец, ерш, знаменитые люди карелии, изучение карельского языка, интервенция в карелии, кантеле, карелиды, карелия карелы, карело-финский эпос, карелы, карельская еда, карельская изба, карельская карта, карельская кухня рецепты, карельская национальная кухня, карельская письменность, карельская свадьба, карельская частушка, карельские грамоты, карельские диалекты, карельские загадки, карельские заклинания, карельские обряды, карельские пословицы, карельские предания, карельские причитания, карельские руны, карельские сказки, карельские суеверия, карельские традиции, карельские частушки, карельский крест, карельский фольклор, карельский язык, карельское поморье, кареляки, кемский уезд, коллективизация 1930, колюшка, корела, корюшка, лещ, ливвики, лопари, лосось, луда, людики, монастыри карелии, мурманская железная дорога, налим, наука карелия, одежда карел, озера Карелии, окунь, олонецкие заводы, олонецкий район, палия, плакальщица, плотва, поморы, причеть, раскулачивание 30 годов, река Суна, река Шуя, рекрутская песня, рунопевец, рунопевцы, русский фарфор, рыба в карелии, ряпушка, саамы, сиг, словарь карельского языка, староверы и старообрядцы, старокарельское блюдо, судак, сямозеро, туристические маршруты по карелии, уклея, финно угорские языки, финны, финская интервенция, финская оккупация, хариус, чудь, шунгит карелия, щука, язь, ёйги

Показать все теги

Популярное